Эрих Мария Ремарк – цитаты
(страница 30)
Судьба никогда не может быть сильнее спокойного мужества, которое противостоит ей.
Да, я узнал, что если не хочешь подохнуть, нужно быть твердым. И понял, что им не сломить меня!
Поживете еще немного в эмиграции и поймете: несчастье — самая обыденная вещь.
— Ты не боишься?
— Чего?
— Того, что я больна.
— Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километров у меня может лопнуть покрышка переднего колеса.
Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.
Иногда мне хочется совершить самый нелепый поступок. Сделать что-нибудь такое, что разобьет эту стеклянную клетку. Кинуться куда-нибудь, не знаю куда.
В безутешных ситуациях люди всегда ищут утешения где только можно. И находят.
Если арестанту предложат на выбор — прожить год на свободе, а потом умереть, или гнить в тюрьме, как, по-твоему, он должен поступить?
Время — это предрассудок. Вот в чём тайна жизни.
- Я не способен ходить по радуге, Изабелла. Но очень хотел бы научиться. А кто способен?
– Никто.
– Никто? И ты тоже нет?
– Никто. Но достаточно, если человек об этом тоскует.
Ваша опора – в вас самих!
Лето коротко, и жизнь коротка, но что же делает её короткой? То, что мы знаем, что она коротка. Разве бродячие кошки знают, что жизнь коротка? Разве знает об этом птица? Бабочка? Они считают ее вечной. Никто им этого не сказал. Зачем же нам сказали об этом?
— Что же ещё у нас осталось?
— Яблоки на деревьях, золотой октябрь и наши мечты.
Неизлечимый рак души.
— Скажите, вы ещё верите во что-нибудь?
— О да! Я верю в священный эгоизм! В безжалостность! В ложь! В косность человеческого сердца!
Трусость в соединении с жесткостью как раз и являются логическим следствием любой тирании.
Счастье принадлежит бесстрашным.
Время от времени вдруг накатывалось прошлое и впивалось в меня мёртвыми глазами. Но для таких случаев существовала водка.
Она улыбнулась, и мне показалось, что весь мир стал светлее.
Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я не мог... И даже если нужные слова приходят, то стыдишься их произнести. Все эти слова принадлежат прошлым столетиям. Наше время не нашло ещё слов для выражения своих чувств. Оно умеет быть только развязным, всё остальное — искусственно.
Мы слишком много знаем и слишком мало умеем... потому что знаем слишком много.
