Эрих Мария Ремарк – цитаты
(страница 24)
В тончайшем вечернем платье, если оно хорошо сидит, нельзя простудиться, зато легко простудиться в том платье, которое раздражает тебя, или же в том, двойник которого ты на этом же вечере видишь на другой женщине.
Счастье? Как сузилось это беспредельное слово, сиявшее некогда в моих мечтах.
— Я хочу только несбыточного.
— Тогда вам нечего больше желать. Вы все уже имеете.
Все-таки у людей, которым за семьдесят, есть свои преимущества. Они уже не так сильно рискуют своей жизнью.
Наши предки в древние века испытывали страх от грома и молнии, боялись тигров и землетрясений; средневековые отцы – вооруженных воинов, эпидемии и господа Бога, а мы испытываем дрожь от печатной бумаги – будь то деньги или паспорт.
Она думала обо всем и ни о чем.
Не всегда поступаешь правильно, сын мой. Даже если сам сознаешь. Но именно в этом иногда заключается прелесть жизни.
Добродетель, юность и наивность! Если их утратишь, то уж безвозвратно! А что безнадежнее многоопытности, старости и холодного рассудка?
Я где-то читал, что моржи остаются совершенно равнодушными, когда охотники, нападая на стадо, убивают дубинками их соседей, — и я видел, как во время войны целые народы вели себя совершенно так же.
На фронте, когда нас заставляли присутствовать при богослужении и служители разных вероисповеданий молились о победе немецкого оружия, я размышлял о том, что ведь совершенно так же молятся за победу своих стран английские, французские, русские. американские, итальянские, японские священнослужители, и Бог рисовался мне чем-то вроде этакого озадаченного председателя обширного союза, особенно если молитвы возносились представителями двух воюющих стран одного и того же вероисповедания. На чью же сторону Богу стать? На ту, в которой населения больше или где больше церквей? И как он это так промахнулся со своей справедливостью, если даровал победу одной стране, а другой в победе отказал, хотя и там молились не менее усердно! Иной раз он представлялся мне выгнанным старым кайзером, который некогда правил множеством государств; ему приходилось представительствовать на протяжении долгого времени, и всякий раз надо было менять мундир — сначала надевать католический, потом протестантский, евангелический, англиканский, епископальный, реформатский, смотря по богослужению, которое в это время совершалось, точно так же, как кайзер присутствует на парадах гусар, гренадёров, артиллеристов, моряков.
Мне начинает казаться, что с истиной о смысле жизни дело обстоит примерно так же, как с жидкостями для ращения волос: каждая фирма превозносит свою, как единственную и совершенную, а голова Георга Кроля, хотя он их все перепробовал, остается лысой, и ему следовало это знать с самого начала. Если бы существовала жидкость, от которой волосы действительно бы росли, то ею одной люди и пользовались бы, а изобретатели всех других давно бы обанкротились.
Если не предъявлять к жизни особых претензий, то всё, что ни получаешь, будет прекрасным даром.
Умирают всегда слишком рано, даже если человеку девяносто.
К людям рано или поздно всегда приходит счастье.
Грусти, давай выход чувствам, и тогда ты скорее от них избавишься.
На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимание на время, и когда его не подгоняет страх.
Когда у человека почти ничего не остается в жизни, он и малому готов придать непомерно большое значение.
Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом.
Когда жизнь так беспокойна, лучше не привыкать к слишком многим вещам.
Загрузка ...