Эрих Мария Ремарк – цитаты
(страница 25)
Счастье? Как сузилось это беспредельное слово, сиявшее некогда в моих мечтах.
— Я хочу только несбыточного.
— Тогда вам нечего больше желать. Вы все уже имеете.
Все-таки у людей, которым за семьдесят, есть свои преимущества. Они уже не так сильно рискуют своей жизнью.
Она думала обо всем и ни о чем.
К людям рано или поздно всегда приходит счастье.
Грусти, давай выход чувствам, и тогда ты скорее от них избавишься.
Когда у человека почти ничего не остается в жизни, он и малому готов придать непомерно большое значение.
Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом.
И это жизнь? Вот эта монотонная смена дней и часов? Как мало, в сущности, она заполняет мой мозг. Слишком много времени остается для раздумий. Я надеялся, что однообразие успокоит меня. Но от него только тревожней.
— Давай купим шелковой бумаги и сделаем из неё роскошные абажуры. Будем изучать за этим столом французский язык и смотреть на кусочек неба — вон там, над крышей. Будем спать в этих кроватях, считая их лучшими на свете. Проснувшись, будем подходить к окну, и тогда даже этот грязный двор покажется нам полным романтики, ибо это парижский двор.
Он взбежал по ступенькам, и внезапно она очутилась рядом с ним - теплая и настоящая, сама жизнь, даже больше, чем жизнь...
— Я сейчас счастлив. И мне нет дела до того, знаем ли мы, что такое счастье, или нет.
Шахматы дают нашим мыслям совсем другое направление. Они так далеки от всего человеческого... от сомнений и тоски... Это настолько абстрактная игра, что она успокаивает. Шахматы — мир в себе, не знающий ни суеты, ни смерти.
Ставить человеку в вину его молодость — самое неубедительное возражение, какое можно придумать.
— Никогда не следует искушать своё счастье. Ещё одно ценное правило.
Речь и мысли принадлежали мужчине. А женщина рождена из безмолвия. Она живет в чужом краю и всего лишь выучила тамошний язык; родным ей он никогда не был. Она поневоле переводит свое сокровенное в понятия, которые не отвечают её сущности, ибо принадлежат мужчине. Она пытается изъясниться — и всегда тщетно. Никогда мужчине её не понять.
Все ужасы можно пережить, пока ты просто покоряешься своей судьбе, но попробуй размышлять о них, и они убьют тебя.
В любви вообще слишком много спрашивают, а когда начинают к тому же докапываться до сути ответов — она быстро уходит.
И чем мы владеем на самом деле? К чему столько шуму о предметах, которые в лучшем случае даны нам только на время; к чему столько болтовни о том, владеем мы ими больше или меньше, тогда как обманчивое это слово «владеть» означает лишь одно: обнимать воздух?
Приятные воспоминания плохи, потому что это прошлое, неприятные хороши опять-таки потому, что это прошлое.
