Эрих Мария Ремарк – цитаты
(страница 23)
Есть люди, которые всегда и повсюду закусывают. Даже в ад они прихватят с собой бутерброды.
Ночь многое усложняет.
В тончайшем вечернем платье, если оно хорошо сидит, нельзя простудиться, зато легко простудиться в том платье, которое раздражает тебя, или же в том, двойник которого ты на этом же вечере видишь на другой женщине.
Счастье? Как сузилось это беспредельное слово, сиявшее некогда в моих мечтах.
— Я хочу только несбыточного.
— Тогда вам нечего больше желать. Вы все уже имеете.
Говорить хорошо, когда за словами счастье, когда слова льются легко и свободно. А когда человек несчастлив, могут ли помочь ему такие неверные, ненадежные вещи, как слова? От них только тяжелее.
Когда рядом кто-то умирает, ты этого не чувствуешь. Вот в чем горе жизни. Сострадание — скрытое злорадство. Оно как вздох облегчения. Ведь мучаешься не ты, и не тот, кого ты любишь.
Все-таки у людей, которым за семьдесят, есть свои преимущества. Они уже не так сильно рискуют своей жизнью.
Бесполезные вещи! Впрочем, именно они-то и согревают нас больше всего...
Она думала обо всем и ни о чем.
Добродетель, юность и наивность! Если их утратишь, то уж безвозвратно! А что безнадежнее многоопытности, старости и холодного рассудка?
Я где-то читал, что моржи остаются совершенно равнодушными, когда охотники, нападая на стадо, убивают дубинками их соседей, — и я видел, как во время войны целые народы вели себя совершенно так же.
На фронте, когда нас заставляли присутствовать при богослужении и служители разных вероисповеданий молились о победе немецкого оружия, я размышлял о том, что ведь совершенно так же молятся за победу своих стран английские, французские, русские. американские, итальянские, японские священнослужители, и Бог рисовался мне чем-то вроде этакого озадаченного председателя обширного союза, особенно если молитвы возносились представителями двух воюющих стран одного и того же вероисповедания. На чью же сторону Богу стать? На ту, в которой населения больше или где больше церквей? И как он это так промахнулся со своей справедливостью, если даровал победу одной стране, а другой в победе отказал, хотя и там молились не менее усердно! Иной раз он представлялся мне выгнанным старым кайзером, который некогда правил множеством государств; ему приходилось представительствовать на протяжении долгого времени, и всякий раз надо было менять мундир — сначала надевать католический, потом протестантский, евангелический, англиканский, епископальный, реформатский, смотря по богослужению, которое в это время совершалось, точно так же, как кайзер присутствует на парадах гусар, гренадёров, артиллеристов, моряков.
Мне начинает казаться, что с истиной о смысле жизни дело обстоит примерно так же, как с жидкостями для ращения волос: каждая фирма превозносит свою, как единственную и совершенную, а голова Георга Кроля, хотя он их все перепробовал, остается лысой, и ему следовало это знать с самого начала. Если бы существовала жидкость, от которой волосы действительно бы росли, то ею одной люди и пользовались бы, а изобретатели всех других давно бы обанкротились.
И если способность женского сердца любить не умерла, ничего еще не потеряно. Сердце сумеет стряхнуть с себя плохое, и все опять будет хорошо.
Умирают всегда слишком рано, даже если человеку девяносто.
Женщины не обязаны говорить правду. Это было бы слишком скучно. Хотя они и не лгут, просто они большие мастерицы приукрашивать.
Целыми столетиями церковь проливала потоки крови. И в те мгновения истории, когда ее не подвергали преследованиям, она начинала преследовать сама — пытками, кострами, огнем и мечом.
К людям рано или поздно всегда приходит счастье.
Загрузка ...