Русские – цитаты
(страница 14)
Русский характер — это непрестанные приливы и отливы, и чисто русское словечко "Ничего!" хорошо выражает фатализм этих нескончаемых колебаний.
Воздух чужбины не возбуждает во мне вдохновения, потому что я русский и нет ничего более вредного для человека, чем жить в ссылке, находиться в духовном климате, не соответствующем его расе.
Удивительный народ русские мужчины! Совсем не умеют поддерживать лёгких отношений. Чуть интрига затянулась на две недели, уже и бесконечная любовь, и унылое лицо, и ревность, и револьверные разговоры.
Для русских писателей ностальгия безопаснее пребывания на родине.
Мы, русские, большой наглости не выдерживаем. Маленькой, гонору всякого, этого и у нас самих в достатке, а большую, которая больше самого человека, то ли боимся, то ли стыдимся.
Русские люди — самые изолгавшиеся люди в целом свете, а ничего так не уважают, как правду, ничему так не сочувствуют, как именно ей.
Есть вещи, которые нельзя изменить. Сапоги можно снять, но нельзя научить человека смеяться по-русски.
Какая же Русь без разбойников? Коли правители да воеводы разбойничают, так и простой народ, под стать им, на большую дорогу выходит.
Весть о падении Бастилии вызвала в русском народе всеобщее ликование, будто не парижане разрушили Бастилию, а сами русские по кирпичику разнесли Петропавловскую крепость.
У русских и американцев общая иллюзия — им кажется, что они заслуживают всеобщей любви.
Я люблю свободу больше, чем родину: ведь у рабов нет родины; и если быть русским значит быть рабом, то я не хочу быть русским.
Совет "делать только то, что хочется" наши граждане воспринимают как призыв к анархии.
Россия — страна вечной беременности. Всё время что-то происходит, но ничего не случается.
В России так нелепо всё смешалось,
и столько обратилось в мёртвый прах,
что гнев иссяк. Осталась только жалость.
Презрение. И неизбывный страх.
Русский народ слишком пассивен для переворота. Притом русские любят деспотическую власть.
Русский человек, во многих отношениях чрезвычайно привлекательный, не способен остановиться на чем-то определенном. Поэтому он всегда был и, думается, всегда будет жертвой той или иной бюрократии.
Я – настоящая русская по натуре: в какую среду ни попаду, сейчас же попаду в тон, заражусь её взглядами, вкусами, манерами.
Всякая власть надо мной — мне страшилище. По этому только одному и знаю, что я русский.
Я думаю, самая главная, самая коренная духовная потребность русского народа есть потребность страдания, всегдашнего и неутолимого, везде и во всём.
У русского народа даже в счастье непременно есть часть страдания, иначе счастье его для него неполно.
Загрузка ...