Джордж Оруэлл – цитаты
(страница 4)
В прошлые века классовые различия были не только неизбежны, но и желательны. За цивилизацию пришлось платить неравенством. Но с развитием машинного производства ситуация изменилась. Хотя люди по-прежнему должны были выполнять неодинаковые работы, исчезла необходимость в том, чтобы они стояли на разных социальных и экономических уровнях. Поэтому с точки зрения новых групп, готовившихся захватить власть, равенство людей стало уже не идеалом, к которому надо стремиться, а опасностью, которую надо предотвратить.
Предполагается, что где-то, вне тебя, есть «действительный» мир, где происходят «действительные» события. Но откуда может взяться этот мир? О вещах мы знаем только то, что содержится в нашем сознании. Все происходящее происходит в сознании. То, что происходит в сознании у всех, происходит в действительности.
Секрет владычества в том, чтобы вера в свою непогрешимость сочеталась с умением учиться на прошлых ошибках.
Изменчивость прошлого – главный догмат ангсоца. Утверждается, что события прошлого объективно не существуют, а сохраняются только в письменных документах и в человеческих воспоминаниях. Прошлое есть то, что согласуется с записями и воспоминаниями. А поскольку партия полностью распоряжается документами и умами своих членов, прошлое таково, каким его желает сделать партия. Отсюда же следует, что, хотя прошлое изменчиво, его ни в какой момент не меняли. Ибо если оно воссоздано в том виде, какой сейчас надобен, значит, эта новая версия и есть прошлое и никакого другого прошлого быть не могло.
Как ты можешь установить даже самый очевидный факт, если он не запечатлен нигде, кроме как в твоей памяти?
Когда не можешь обратиться к посторонним свидетельствам, теряют четкость даже очертания собственной жизни.
Не вышедшие замуж женщины мертвеют — засыхают, как фикусы в темных гостиных. И самая дьявольщина в том, что они даже не чувствуют этого.
Любовь царит во всех земных краях:
Медь в злато обратит в глазах влюбленных,
В безумье — разум, в храбрость — робкий страх,
И храм в сердцах построит развращенных.
Все готовы поверить в жестокости, творимые врагом, и никто — в творимые армией, которой сочувствуют; факты при этом попросту не принимаются во внимание.
Война — это мир. Свобода — это рабство. Незнание — сила.
Если человеческое равенство надо навсегда сделать невозможным, если высшие, как мы их называем, хотят сохранить свое место навеки, тогда господствующим душевным состоянием должно быть управляемое безумие.
Пролетариев бояться нечего. Предоставленные самим себе, они из поколения в поколение, из века в век будут все так же работать, плодиться и умирать, не только не покушаясь на бунт, но даже не представляя себе, что жизнь может быть другой.
Никакой рост благосостояния, никакое смягчение нравов, никакие революции и реформы не приблизили человеческое равенство ни на миллиметр. С точки зрения низших, все исторические перемены значили немногим больше, чем смена хозяев.
Похоже, мир поделился на спящих мертвым сном порядочных людей и живых, до ужаса энергичных горилл; промежуточных особей как-то не наблюдается.
В критические минуты человек борется не с внешним врагом, а всегда с собственным телом.
С аморальными личностями, надо сказать, всегда проще.
Животные на ферме имеют дурацкую привычку обращаться друг к другу "товарищ". Кроме того, существует очень странный обычай, истоки которого остаются неизвестными: по утрам в воскресенье маршировать мимо черепа старого хряка, прибитого гвоздями к палке.
Мы не просто уничтожаем наших врагов, мы их исправляем.
Земле столько же лет, сколько нам, она не старше. Как она может быть старше? Вне человеческого сознания ничто не существует.
Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность – внутри черепа.
Загрузка ...