Джордж Оруэлл – цитаты
(страница 5)
Земле столько же лет, сколько нам, она не старше. Как она может быть старше? Вне человеческого сознания ничто не существует.
Во все времена правители пытались навязать подданным ложные представления о действительности.
Индивид обладает властью настолько, насколько он перестал быть индивидом.
Трудно сохранить непроницаемость, если не знаешь, как выглядит твое лицо. Во всяком случае, одного лишь владения мимикой недостаточно.
Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность – внутри черепа.
Рабство – это свобода. Один – свободный – человек всегда терпит поражение. Так и должно быть, ибо каждый человек обречен умереть, и это его самый большой изъян. Но если он может полностью, без остатка подчиниться, если он может отказаться от себя, если он может раствориться в партии так, что он станет партией, тогда он всемогущ и бессмертен.
В земном рае разуверились именно тогда, когда он стал осуществим.
Война всегда была стражем здравого рассудка, и, если говорить о правящих классах, вероятно, главным стражем. Пока войну можно было выиграть или проиграть, никакой правящий класс не имел права вести себя совсем безответственно.
Между воздержанием и политической правоверностью есть прямая и тесная связь. Как еще разогреть до нужного градуса ненависть, страх и кретинскую доверчивость, если не закупорив наглухо какой-то могучий инстинкт, дабы он превратился в топливо? Половое влечение было опасно для партии, и партия поставила его себе на службу.
Большой брат следит за тобой.
Нищета избавляет от общих правил так же, как деньги — от труда.
В холодном утреннем свете исполнение твердо принятых накануне вечером решений дается трудновато.
Самая страшная пощечина – та, на которую у тебя нет возможности ответить.
Помнишь лучше всего тех рыб, которых не поймал.
В августе Наполеон отменил выходные; правда, было объявлено, что воскресный труд — дело сугубо добровольное. Однако всем, кто уклонится от работы, будут вдвое урезаны пайки.
Одиночество и покой он ощущал физически, так же, как мягкость кресла, как ветерок из окна, дышавший в щеку.
Теперь, когда он понял, что он мертвец, важно прожить как можно дольше.
Словно какая-то исполинская сила давила на тебя – проникала в череп, трамбовала мозг, страхом вышибала из тебя свои убеждения, принуждала не верить собственным органам чувств. В конце концов, партия объявит, что дважды два – пять, и придется в это верить.
Загрузка ...