Счастье – цитаты
(страница 10)
Счастливым называется такой брак, в котором одна половина храпит, а другая - не слышит.
В душах трусливых нет места для счастья.
Говорить хорошо, когда за словами счастье, когда слова льются легко и свободно. А когда человек несчастлив, могут ли помочь ему такие неверные, ненадежные вещи, как слова? От них только тяжелее.
На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимание на время, и когда его не подгоняет страх.
Они живут в вашей памяти, значит, не умерли... Мертвые, о которых вспоминают, живут счастливо. Так, как будто они и не умирали.
В любви выигрывает тот, кому она доставляет больше счастья.
У мужчины больше шансов найти счастье, чем у женщины. Потому что женщин, умеющих любить, на свете гораздо больше, чем мужчин, достойных любви.
Когда одна дверь счастья закрывается, открывается другая; но мы часто не замечаем ее, уставившись взглядом в закрытую дверь.
Надо полюбить гениальную женщину, чтобы понять, какое счастье любить дуру.
Счастье есть лишь мечта, а горе реально.
Кто входит в дом счастья через дверь удовольствий, тот обыкновенно выходит через дверь страданий.
Мы не имеем права потреблять счастье, не производя его.
Может быть, я никогда не буду счастлив, может быть, война разбила эту возможность и я всюду буду немного посторонним и нигде не почувствую себя дома. Но никогда, я думаю, я не почувствую себя безнадежно несчастным, ибо всегда будет нечто, что поддержит меня, — хотя бы мои же руки, или зеленое дерево, или дыхание земли.
Вот оно счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие!
Обойти то мелкое и призрачное, что мешает быть свободным и счастливым, — вот цель и смысл нашей жизни.
В любви-страсти совершенное счастье заключается не столько в близости, сколько в последнем шаге к ней.
— Никогда не следует искушать своё счастье. Ещё одно ценное правило.
Если я люблю, я забочусь, то есть я активно участвую в развитии и счастье другого человека, я не зритель.
Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил: я любил для себя, для собственного удовольствия: я только удовлетворял странную потребность сердца, с жадностью поглощая их чувства, их радости и страданья — и никогда не мог насытиться.
У счастья, как всегда, нет множественного числа, а боль не знает национальности.
