Борис Львович Васильев – цитаты
(страница 8)
Долг — умирать, когда не хочется.
Самоубийство — признак слабости, это известно тебе? Поэтому человечество исстари не уважает самоубийц.
Если любишь и головы не теряешь, значит, не любишь и любовь потеряешь.
Это был его дом, и если понятие «родина» ощущалось как нечто грандиозное, то дом был попросту самым родным местом на всей земле.
Она обладала редким даром не предлагать помощь, а — помогать. Подставлять плечо под чужую ношу как-то само собою, без громких фраз, а тем паче — просьб.
Глупости не стоит делать даже со скуки.
Человек живет для себя только в детстве. Только в детстве он счастлив своим счастьем и сыт, набив собственный животик. Только в детстве он беспредельно искренен и беспредельно свободен. Только в детстве все гениальны и все красивы, все естественны, как природа, и, как природа, лишены тревог. Все — только в детстве, и поэтому мы так тянемся к нему, постарев, даже если оно было жестким, как солдатская шинель.
Гнев не дает и не может давать радости, ибо он обладает не созидательной, а лишь разрушительной энергией.
Иногда обман зрения манит ярче, нежели то, что есть на самом деле.
— Дык это... Стало быть, так, раз оно не этак.
Он был послушным и сначала исполнял, а потом соображал.
Русь – огромный деревянный дом. И никогда не поймешь, от чего вдруг приключился пожар.
Не надо мне никакого богатства, а дайте мне хороших детей.
Если бы человеку дано было знать будущее, рухнула бы всякая цивилизация. Незнание будущего — самая великая мудрость мира и наивысшая милость природы.
Если побежденных всегда объединяют общие потери, то победителей разъединяют далеко не общие и неравные приобретения.
В России все возможно, кроме демократических реформ. Их не воспринимает наш менталитет.
Молодое счастье всегда эгоистично, и в этом эгоизме его радостная и всесокрушающая сила.
Он всегда жил одиноко, даже тогда, когда рядом была она, он привык к этому одиночеству, ценил его и гордился им, но при этом знал, что одиночество это — его каприз, а не его судьба. Что есть на свете человек, к которому он в любой миг может приехать просто так, со скуки, или умирать, есть плечо, к которому можно припасть, есть сердце, которое всегда поймет, есть руки, которые в последний раз закроют его глаза. Теперь все исчезло. Плечо было чужим и холодным, руки — неподвижными, а сердце, перестав биться, уже не принадлежало ни ей, ни ему. И по ту сторону гроба сейчас стояла не боль, не тоска: по ту сторону стояло отчаяние глухой одинокой старости. Одиночество стало судьбой.
Я с ним разминулся, со своим счастьем. Мы пошли по разным дорогам, и мое счастье, не встретив меня, где-то растерянно бродит в этом мире.
Пейте чай, болтайте, слушайте музыку, читайте хорошие стихи.
Загрузка ...