Артур Шопенгауэр – цитаты
(страница 4)

Низкорослый, узкоплечий, широкобедрый пол мог назвать прекрасным только отуманенный половым побуждением рассудок мужчины: вся его красота и кроется в этом побуждении. С большим основанием его можно бы было назвать неэстетичным, или неизящным, полом. И действительно, женщины не имеют ни восприимчивости, ни истинной склонности ни к музыке, ни к поэзии, ни к образовательным искусствам; и если они предаются им и носятся с ними, то это не более как простое обезьянство для целей кокетства и желания нравиться.

Вера и знание — это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая.

Даже Сократ, мудрейший из людей, нуждался в предостерегающем демоне.

К какому выводу в конце концов пришли Вольтер, Юм и Кант? — К тому, что мир есть госпиталь для неизлечимых.

Многим философы так же тягостны, как ночные гуляки, нарушающие сон мирных жителей.

Никого так ловко не обманываем мы и не обходим лестью, как самих себя.

Общительность людей основана не на любви к обществу, а на страхе перед одиночеством.

Одиночество есть жребий всех выдающихся умов.

Рожденные для того, чтобы направить мир чрез море лжи к истине и вывести его из глубокой пропасти дикости и пошлости — на свет, к высокой культуре и благородству, — они, хотя и живут среди людей, однако, все же не принадлежат, в сущности к их обществу и потому уже с юности сознают себя значительно отличающимися от них существами; впрочем, вполне ясное сознание этого слагается не сразу, а с годами.

Скука неизбежна лишь для тех, кто не знал иных удовольствий, кроме чувственных и общественных, не позаботившись об обогащении своего ума и развитии своих сил.

Чем мы являемся на самом деле, значит для нашего счастья гораздо больше, чем то, что мы имеем.

Честь — это, объективно, мнение других о нашем достоинстве, а субъективно — наш страх перед этим мнением.

Одержимый желаниями и стремлениями человек обречен на страдания.

Всякий сброд до жалости общителен.

Кто критикует других, тот работает над собственным исправлением.

Между гением и безумным то сходство, что оба живут совершенно в другом мире, чем все остальные люди.

Мир невозможен без времени, но и время невозможно без мира.

По отмирании воли смерть тела уже не может быть тягостной.

Тот, кто отрицает разум у высших животных, должен сам иметь его немного.

Человек, одаренный духовными силами высшего порядка, преследует задачи, которые не вяжутся с заработком.