Эрих Мария Ремарк – цитаты
(страница 20)
Если ты любишь и не веришь при этом в чудеса, ты потерянный человек.
Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.
В хладнокровных размышлениях можно растворить ненависть и обратить ее в целеустремленность.
Просто никто из нас не хотел отвечать за другого, каждый стремился получать все... ничего не давая взамен.
Я хочу владеть всем, а это значит не владеть ничем.
Я буду стоять ещё у многих окон. И это будут окна в жизнь!
Почему он называет шизофрению болезнью? Разве нельзя было бы с таким же успехом считать ее особым видом душевного богатства? Разве в самом нормальном человеке не сидит с десяток личностей? И не в том ли разница только и состоит, что здоровый в себе их подавляет, а больной выпускает на свободу? И кого в данном случае считать больным?
— Может быть, ты предпочтешь салатик? Спаржа весьма вредна для пьяниц.
— Нет, дай мне спаржи! Я человек современный, и меня тянет к саморазрушению.
Никогда не предпринимай никаких сложных ходов, если того же можно достичь гораздо более простыми способами. Это одно из самых мудрых правил жизни. Применять его на деле очень трудно. Особенно интеллигентам и романтикам.
— Ты любишь меня недостаточно сильно!
— Люблю, как могу.
— Мало. Нет, мало. Никогда нельзя любить достаточно!
— Да, должно быть, никогда не любишь достаточно. В течение всей жизни никогда, никого. Должно быть, всегда любишь слишком мало — и от этого все человеческие несчастья.
Она еще не сдалась, но уже не боролась.
Воспоминания — чертовски тяжелый багаж.
С людьми, которые подходят друг другу, расстаться просто. Это как кастрюля с притёртой крышкой. Такое сочетание можно нарушить совершенно безболезненно. Но если они не подходят и нужно брать в руки молоток, чтобы подогнать крышку к кастрюле, то легко что-нибудь сломать, когда попытаешься снова отделить их друг от друга.
— Быть может, во всём виновата осень; я ощущаю её сильнее, чем ты. Осенью рвутся пакты и всё становится недействительным. И человек хочет... Да, чего же он хочет?
— Любви.
Надо самому набираться мужества. Никто этого за тебя не сделает.
У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего.
Нечего грустить из-за идиотов — они созданы для того, чтобы при их виде другие веселились.
Мысли — это тени наших ощущений, всегда более темные, более пустые и более простые, чем сами ощущения.
Я не хочу больше ни о чем узнавать. Теперь я хочу быть только счастливой.
Да нигде никто и ничто нас не ждет. Так всю жизнь только себя с собой и таскаешь.
