Страх – цитаты
(страница 29)
Было страшно: впервые в жизни я была лишена своих слез.
Страх определяют как ожидание зла.
Петербург — самый страшный, зовущий и молодящий кровь — из европейских городов.
Тот, кто боится сражений, не одерживает побед.
Порою душа безотчетно принимает меры предосторожности, тайна которых ей не всегда бывает ясна. Когда молчишь о ком-нибудь, кажется, что этим отстраняешь его от себя. Расспрашивая о нем, боишься привлечь его. Можно оградить себя молчанием, как ограждаешь себя, запирая дверь.
И через тысячу лет человек будет так же вздыхать: «ах, тяжко жить!» — и вместе с тем точно так же, как теперь, он будет бояться и не хотеть смерти.
А знаете, чего вы боитесь больше всего? Вы искренности нашей боитесь больше всего, хоть и презираете нас!
Я не боюсь ада! Ад - это детская игрушка. Меня страшит темнота внутренняя... там нет ни плача, ни скрежета зубовного, а только тишина... мёртвая тишина.
Дома у него молодая жена, и, что хуже того, он любит её; и что ещё хуже: боится её; и что совсем плохо: боится за неё.
Наше общество — это общество хронически несчастных людей, мучимых одиночеством и страхами, зависимых и униженных, склонных к разрушению и испытывающих радость уже от того, что им удалось «убить время», которое они постоянно пытаются сэкономить.
Мы, русские, большой наглости не выдерживаем. Маленькой, гонору всякого, этого и у нас самих в достатке, а большую, которая больше самого человека, то ли боимся, то ли стыдимся.
Кто преодолел страх, тот научился плавать. Кто освободился от страха, тот научился нырять.
Беззащитный человек молчит из страха, а когда зло победит, помалкивает по привычке.
Полная и безоговорочная капитуляция перед женщиной, которую полюбил, разрывает все узы, освобождает от всех цепей, остается только одно: страх потерять ее, а это-то и может оказаться самой тяжкой цепью из всех возможных.
Когда мне страшно, я всегда смеюсь.
У надежды глаза так же велики, как и у страха.
Я ненавижу одиночество, но слишком большая близость меня страшит.
Я хочу самых простых, самых обыкновенных вещей. Я хочу порядка. Не моя вина, что порядок разрушен.
Я хочу душевного покоя. Но душа, как взбаламученное помойное ведро – хвост селедки, дохлая крыса, обгрызки, окурки, то ныряя в мутную глубину, то показываясь на поверхность, несутся вперегонки.
Я хочу чистого воздуха. Сладковатый тлен – дыхание мирового уродства – преследует меня, как страх.
Дисциплина — искусство внушать солдатам больше страха перед офицерами, чем перед врагом.
Совесть у большинства людей — не более как боязнь мнения других.
Загрузка ...