Лев Николаевич Толстой – цитаты
(страница 9)
Ты говоришь: не стоит делать усилий: сколько ни делай, никогда не достигнешь совершенства. Да ведь дело твое не в том, чтобы достигнуть совершенства, а только в том, чтобы все больше и больше приближаться к нему.
Героический выход — по-моему, тот, чтобы священник, собрав своих прихожан, вышел к ним на амвон и вместо службы и поклонов иконам поклонился бы до земли народу, прося прощение у него за то, что вводил его в заблуждение.
Война — такое несправедливое и дурное дело, что те, которые воюют, стараются заглушить в себе голос совести.
Если сказать, что птицы, лошади, собаки, обезьяны совсем чужие нам, то почему же не сказать, что и дикие, чёрные и жёлтые люди чужие нам? А если признать таких людей чужими, то с таким же правом могут чёрные и жёлтые люди признать чужими белых. Кто же ближний? На это есть только один ответ: не спрашивай, кто ближний, а делай всему живому то, что хочешь, чтобы тебе делали.
Всякое знание есть только подведение сущности жизни под законы разума.
Когда с людьми бывает неловко от их излишней уступчивости, покорности, то очень скоро сделается невыносимо от их излишней требовательности и придирчивости.
Люди, которые делать ничего не могут, должны делать людей, а остальные — содействовать их просвещению и счастию.
Я настолько горда, что никогда не позволю себе любить человека, который меня не любит.
Я любила его, так любила, что я люблю свою прошедшую любовь к нему.
— Что с тобой нынче?
— Со мной? Со мной счастье!
У меня ничего нет, кроме тебя. Помни это.
Весна — время планов и предположений.
Свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла.
Это наше русское равнодушие — не чувствовать обязанностей, которые налагают на нас наши права, и потому отрицать эти обязанности.
На одну и ту же вещь можно смотреть трагично и сделать из нее мучение, и смотреть просто и даже весело.
