Джек Керуак – цитаты
(страница 2)
Стоит им только предложить именно то, чего они втайне желают, как они тут же начинают паниковать.
Господи, как прав был Хемингуэй, когда сказал, что от жизни нет средства.
Так бывает в лесах, они всегда кажутся знакомыми, давно забытыми, как лицо давно умершего родственника, как давний сон, как принесенный волнами обрывок позабытой песни, и больше всего — как золотые вечности прошедшего детства или прошлой жизни, всего живущего и умирающего, миллион лет назад вот так же щемило сердце, и облака, проплывая над головой, подтверждают это чувство своей одинокой знакомостью.
Если бы я рос благодаря страданию, я уже был бы ростом с этот дом.
Ладно, МИР, — сказал я, — я буду тебя любить.
— Почему небо голубое?
— Потому что — оно голубое.
— Нет, я хочу знать, почему небо голубое.
— Небо голубое, потому что ты хочешь знать, почему оно голубое.
— Чего ты рассиживаешься на заднице весь день?
— Я практикую ничегонеделание.
Лучше спать на неудобной постели свободным, чем на неудобной — несвободным.
Я был счастлив. В одних плавках, босиком, с распущенными волосами, в красной тьме костра я пел, потягивал вино, плевался, прыгал, бегал — вот как надо жить.
Она составила список всех наших имён и всех наших грехов, и попыталась спустить в унитаз у себя на работе, а список был длинный и застрял...
Если не спать под открытым небом, не прыгать по поездам и не делать, что хочется, остаётся одно: с сотней других пациентов сидеть перед миленьким телевизором в шизарне и «находиться под присмотром».
Общительность — всего лишь широкая улыбка, а широкая улыбка — всего лишь зубы.
В этом мире жить невозможно, но больше негде.
Я пялился в унылость собственных дней.
Мне понравился этот человек. Он просто гнулся от воспоминаний.
Недавно я высчитал, что она на тридцать один с четвертью процента англичанка, на двадцать семь с половиной процентов ирландка, на двадцать пять процентов немка, на восемь и три четверти голландка, на семь с половиной шотландка и на сто процентов — настоящее чудо.
Мы оба лежали, глядя в потолок, и думали, что же Господь наделал, когда сотворил жизнь такой печальной.
Они скрепили свои отношения неразрывными, дьявольскими узами круглосуточных разговоров.
Ничего нельзя понять раз и навсегда. Это никому не дано.
Загрузка ...