Цитаты из книги “Человек, который смеется”, Виктор Гюго
(страница 6)

Нет пытки, которая сравнялась бы с пыткой глумления.

Объясняя свои смелые поступки, люди только умаляют их.

В любви главное — привычка. В ней сосредотачивается вся жизнь. Ежедневное появление солнца — привычка вселенной. Вселенная — влюбленная женщина, и солнце — её возлюбленный.

Нет почти никакой возможности выразить точными словами неясные процессы, протекающие в нашем мозгу. Слова неудобны именно тем, что очертания их резче, чем контуры мысли. Не имея четких контуров, мысли зачастую сливаются друг с другом; слова — иное дело. Поэтому какая-то смутная часть нашей души всегда ускользает от слов. Слово имеет границы, у мысли их нет.

Всякий подъем вознаграждается спуском.

Правители не имеют власти над народом, который над ними смеётся.

Есть такая степень страха, когда человек сам делается страшен. Кто боится всего, тот уже ничего не боится.

Неожиданные прихоти судьбы, неистощимой на дьявольские выдумки, иногда превосходят самые злобные замыслы людей.

Сердце впитывает в себя любовь, словно некую божественную соль, сохраняющую его; этим объясняется нерасторжимая связь двух существ, полюбивших друг друга на заре жизни, и свежесть любви, продолжающейся и в старости.

Дурацкие истины оказываются самой настоящей правдой.

Закон сильных мира сего — бездельничать; закон маленьких людей — молчать. У бедняка только один друг — это молчание. Он должен произносить лишь односложное «да».

Тот, кто всем удовлетворён, — неумолим. Сытый голодного не разумеет. Баловни судьбы ничего не хотят знать, они отгородились от несчастных. На пороге их рая, так же как на вратах ада, следовало бы написать: «Оставь надежду навсегда».

Милостивые государи и милостивые государыни, выращивайте в душе своей, в самом светлом её уголке, такие прекрасные цветы, как добродетель, скромность, честность, справедливость и любовь.

Во внутреннем мире человека доброта — это солнце.

Чем дольше мы скитаемся по свету, тем более мы одиноки.

Ему стоило труда улыбнуться и никогда не удавалось заплакать. Он не умел находить утешение в слезах и временное облегчение в веселье.

Выразить всего себя в своем творении — существует ли большее торжество для творца?

Гордость, сдерживающая наши пороки, толкает нас к порокам противоположным.

Китай задолго до нас знал книгопечатание, артиллерию, воздухоплавание, хлороформ. Но в то время, как в Европе открытие сразу оживает, развивается и творит настоящие чудеса, в Китае оно остается в зачаточном состоянии и сохраняется в мертвом виде. Китай — это банка с заспиртованным в ней зародышем.

Неизбежность конца, мгновенный переход от бытия к небытию, зияющий вход в горнило испытаний, возможность ежеминутно скатиться в бездну — таково человеческое существование.