Чарльз Диккенс – цитаты
(страница 6)
И хотя родина есть только имя, только слово, — оно сильно, сильней самых могущественных заклинаний волшебника, которым повинуются духи.
Ловкая игра в прямодушие — самый распространенный и самый действенный из благопристойных смертных грехов
Счастлив человек или несчастлив, он может только пытаться; без попыток ничего не сделаешь... Разве только лечь и умереть.
Век, стремящийся к равенству, не благоприятствует хорошему тону. Он способствует вульгарности.
Наивность очень идёт к детскому платьицу с широким кушаком и нагрудничку, но как-то не вяжется с румянами и жемчужным ожерельем.
Несбывшееся нередко является для нас по своим последствиям такой же реальностью, как и то, что свершилось.
Все пути скрещиваются. Расстояние – одно воображение.
В комнате сидели три леди и один джентльмен. Я не простоял у окна и пяти минут, как у меня сложилось впечатление, что все они — подхалимы и жулики, но что каждый из них делает вид, будто не знает, что остальные — подхалимы и жулики, потому что, признав это, каждый тем самым должен был и себя причислить к подхалимам и жуликам.
Никогда и ни при каких обстоятельствах я не бросал ученья. В этом не было большой заслуги, — просто у меня хватало ума понимать, как мало я знаю.
Ему досталось от дяди весьма приличное наследство, которое он прожил в кредит прежде, нежели получил его, и дважды промотал после того, как вступил во владение им.
Его лицу так недоставало натурального румянца, что казалось, если он вдруг порежется, то у него пойдет белая кровь.
Я имею несчастье быть неглупой.
Известно, что только тот, кто не попадал в затруднительное положение, знает совершенно точно, как при этом нужно поступать, и доведись ему, именно так бы, разумеется, и поступил...
У меня (как, вероятно, почти у всех) бывало ощущение, словно плотный занавес скрыл все, что есть в жизни интересного и прекрасного, оставив мне только тупую, нудную боль.
Ненависть к высшим — это невольная дань преклонения низших.
Загрузка ...