Борис Львович Васильев – цитаты
(страница 5)
Женщина не потому силища, что камни может ворочать похлеще мужика, а потому она силища, что любого мужика может заставить ворочать эти камни.
Человек в опасности либо совсем ничего не соображает, либо сразу за двоих.
Странное дело: чем тяжелее нам, тем веселее смех.
Говорить о своей любви к родине — все равно, что утверждать, будто вода мокрая, а молоко белое. Родине служат, родине сострадают, за родину умирают, но болтать о любви к ней может только человек глубоко равнодушный.
Из всех чувств у любого диктатора – прошлого или настоящего, это безразлично – главным является страх. Страх перед расплатой за содеянное, страх перед покушением со стороны доведенного до отчаяния одиночки, страх потерять все, наконец.
Забота о подданных своих есть великая честь и великая традиция, а не парады с иллюминацией.
Славяне великодушны, и в этом их слабость.
Это у плохих новостей ястребиные крылья, а добрая весть никогда не спешит.
Долг — умирать, когда не хочется.
Самоубийство — признак слабости, это известно тебе? Поэтому человечество исстари не уважает самоубийц.
Если любишь и головы не теряешь, значит, не любишь и любовь потеряешь.
Это был его дом, и если понятие «родина» ощущалось как нечто грандиозное, то дом был попросту самым родным местом на всей земле.
Она обладала редким даром не предлагать помощь, а — помогать. Подставлять плечо под чужую ношу как-то само собою, без громких фраз, а тем паче — просьб.
Глупости не стоит делать даже со скуки.
Человек живет для себя только в детстве. Только в детстве он счастлив своим счастьем и сыт, набив собственный животик. Только в детстве он беспредельно искренен и беспредельно свободен. Только в детстве все гениальны и все красивы, все естественны, как природа, и, как природа, лишены тревог. Все — только в детстве, и поэтому мы так тянемся к нему, постарев, даже если оно было жестким, как солдатская шинель.
Гнев не дает и не может давать радости, ибо он обладает не созидательной, а лишь разрушительной энергией.
Это очень по-русски: сжечь хороший дом и восторженно глазеть, как в нем горят книги, картины, музыка, саксонский фарфор. Очень, очень по-русски.
Иногда обман зрения манит ярче, нежели то, что есть на самом деле.
— Дык это... Стало быть, так, раз оно не этак.
Он был послушным и сначала исполнял, а потом соображал.
Загрузка ...