Артур Шопенгауэр – цитаты
(страница 7)

Если бессмыслицы, какие нам приходится выслушивать в разговоре, начинают сердить нас, надо вообразить, что это разыгрывается комическая сцена между двумя дураками; это испытаннейшее средство.

Жизнь есть ночь, проводимая в глубоком сне, часто переходящем в кошмар.

Лицо человека высказывает больше и более интересные вещи, нежели его уста: уста высказывают только мысль человека, лицо — мысль природы.

Науку может всякий изучить — один с большим, другой с меньшим трудом. Но от искусства получает каждый столько, сколько он сам в состоянии дать.

На честь может притязать каждый, на славу — лишь люди исключительные.

Плохие книги не только бесполезны, но положительно вредны. Ведь девять десятых текущей литературы только затем и публикуются, чтобы выманить из кармана доверчивой публики пару лишних талеров.

Постоянный умственный труд делает нас более или менее непригодными к заботам и треволнениям действительной жизни.

Средний человек озабочен тем, как бы ему убить время, человек же талантливый стремится его использовать.

Можно сказать, что человек общителен в той мере, в какой он духовно несостоятелен и вообще пошл, ведь в мире только и можно выбирать между одиночеством и пошлостью.

Находясь в одинаковых обстоятельствах, люди все же живут в разных мирах.

Гораздо меньше ошибается тот, кто с преувеличенной мрачностью считает этот мир своего рода адом и заботится поэтому лишь о том, как бы найти в нем недоступное для огня помещение.

Разумно было бы почаще говорить себе: «изменить я этого не могу, остаётся извлекать из этого пользу».

В самой полной гармонии можно находиться только с самим собою, не с другом, не с возлюбленною, ибо различие индивидуальности и настроения всякий раз производит некоторый хотя бы незначительный диссонанс.

Если хочешь подчинить себе все, подчини себя разуму.

Самоубийца именно потому и перестает жить, что не может перестать хотеть.

Большие страдания совсем подавляют меньшие и, наоборот, при отсутствии больших страданий уже самые ничтожные неприятности мучают и расстраивают нас.

Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.

За то, что один испытал наслаждение, другой должен жить, страдать и умереть.

Можно сравнить взаимное отношение воли и интеллекта с могучим слепцом, носящим на своих плечах парализованного зрячего.

Быть может, пропасть, лежащая между глупцом и гением, больше, чем между очень умным животным и очень ограниченным человеком.