Жан-Кристоф Гранже – цитаты
(страница 2)
Цивилизованное насилие даст сто очков вперёд животному.
Самое печальное не то, что нацизм существовал, что он поразил целый народ и из-за него погибли миллионы людей. И даже не то, что эта гнусность существует и поныне по всей планете. По правде говоря, самое печальное то, что нацист живёт в каждом из нас. Без исключения.
Действие — вот спасение от всех недугов.
Есть очень простой способ не вляпаться в дерьмо. Не трогать его.
— А убийца-то? Кого мы хоть ищем?
— Бездушного, жестокого манипулятора.
— Надеюсь, у моей бывшей твердое алиби.
Настоящее безразличие — это тяжкий труд.
Самым грозным в мире оружием остается человеческий мозг.
Это и есть психиатрия. Попытка вычерпать воду из тонущей лодки с помощью наперстка.
Ненависть — дар, которым делятся особенно охотно.
Единственная разница между религией и сектой заключается в количестве последователей.
Жизнь — лишь отсрочка в океане небытия.
Труднее всего найти то, что лежит у тебя под носом.
Когда изображение в зеркале совершенно, пора разбить зеркало.
Психических заболеваний не существует. Существуют только неулаженные конфликты.
Слишком много следов создают не дорогу, а лабиринт.
Бомжи являют собой последний оплот свободы в современном обществе. У них нет ни кредитных карт, ни чековых книжек. Ни машины, ни мобильника. В мире, где можно проследить за каждым звонком, за каждой покупкой, за каждым движением человека, они — единственные, кто не оставляет следов.
Каждодневное страдание никогда не закаляет. Оно изматывает человека. Делает его слабым.
Человеческое существование — процесс, противоположный алхимическому: не свинец превращают в золото, а с тупым упорством золото превращают в свинец.
Даже в безумии есть свои кумиры.
Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.
Загрузка ...