Туве Янссон – цитаты
(страница 5)
Еще на завтрак была вчерашняя каша, на которую, однако, никто не польстился, поэтому ее решено было оставить на завтра.
Чтобы придать очертания большой мечте, нужны пространство и тишина.
В темноте все кажется страшнее, чем на самом деле.
— Я заведу все часы в доме. Тогда, быть может, весна придет поскорее.
Никогда не станешь по-настоящему свободным, если будешь чрезмерно кем-нибудь восхищаться.
Если понимать друг друга без слов, остается лишь, собственно говоря, немного поболтать ни о чем, не правда ли?
Жизнь страшно осложняется, когда хочешь обладать вещами, носить, держать их при себе. Вот почему я только смотрю на вещи, а когда снимаюсь с места, уношу их в своей голове. По-моему, это куда приятнее, чем таскать за собой чемоданы.
Если ты молчишь, то все относятся к тебе с уважением. Они думают, что ты знаешь всё на свете и что жизнь твоя полна необычайных приключений.
Как так получается, что тому, кто любит правду, приходится столь часто лгать, а тому, кто ищет справедливость, так трудно за нее сражаться?
Переживание никогда нельзя сравнивать с представлением о пережитом.
Становилось грустно при мысли, что она уже достигла того возраста, когда можно позволить себе говорить правду, хотя бы по мелочам.
На этой работе я испортил слишком много слов, все мои слова износились, переутомились, они устали... ими нельзя больше пользоваться. Их бы надо постирать и начать сначала.
Я только и знаю, что сидеть и пробовать на вкус каждую минутку.
Тот, кто ест блины с вареньем, не может быть так уж жутко опасен.
Представьте, как одиноко себя чувствуют те, кого все боятся...
Я полагаю, что каждое полотно, натюрморт, ландшафт, все что угодно — в самой глубине души автопортрет.
Иногда, когда все хорошо, мне становится жуть как скучно.
От радости она даже посерьёзнела.
Вот так бывает всегда в приключенческих повестях. Все только и делают, что спасают друг друга и спасаются сами. Хотела бы я, чтобы кто-нибудь когда-нибудь написал о той, кто пытается потом согреть героев.
Никто меня не понимал, а сам себя я понимал еще меньше.
