Безумие – цитаты
(страница 17)
Для того чтобы иметь успех в свете, надо уметь казаться безумным, но при этом оставаться благоразумным.
Дураки и безумцы обыкновенно говорят правду.
Моя любовь была безумием. То, что называют безумием, для меня единственный разумный способ любить.
Мы все душевно больны; те из нас, кто не попал в психлечебницу, только лучше маскируются — и, может быть, это еще хуже.
Здорового от душевнобольного отличает как раз то, что здоровый страдает всеми психическими болезнями, а у душевнобольного только одна.
Тот, кто пьет, половину своих дней мучается, а вторую половину безумствует.
Что такое любовь? Это род безумия, над которым разум не имеет власти. Это болезнь, которой человек подвержен во всяком возрасте и которая неизлечима.
Каждый мужчина — отчасти сумасшедший и отчасти ребёнок.
Думать о прошлом — вовсе не безумие. Истинное безумие — пытаться делать вид, будто прошлого никогда не существовало.
Перестать быть безумцем — значит покориться, согласиться зарабатывать на свою жизнь, отождествиться с предложенной вам биографической идентичностью, прекратить наслаждаться своей болезнью.
Путь от просто человека к человеку истинному лежит через человека безумного.
Долгое горе, как и все формы безумия, кажется угрожающим, даже заразным.
Он совершенно сошел с ума. Из-за меня. Я — его безумие. Годы напролет он искал, во что бы воплотить свое безумие. И нашел меня.
По большому счёту всё — только Безумие; по малому счёту само Всё — не более чем безумие.
Профессия публична, а чувство интимно. Лишь у безумцев, пошедших в политику, их профессиональные чувства требуют публики и подмостков.
Достаточно какой-нибудь одной несчастной мысли, чтобы сделать человека бессильным и безумным.
Ходили слухи, будто одно время он сидел в сумасшедшем доме; ему оказали честь, приняв его за умалишенного, но вскоре выпустили на свободу, убедившись, что он всего-навсего поэт.
Меня сделали писателем песни отца и речи безумных.
Невесёлого счастья залог —
Сумасшедшее сердце поэта.
Может ли кто-нибудь быть настолько безумным, что вообразит себя более благородным из-за нитей более тонкой шерсти, раз эту самую шерсть, из каких бы тонких нитей она ни была, некогда носила овца и все же ни была ничем другим, как овцой.
