Антон Павлович Чехов – цитаты
(страница 10)
Где искусство, где талант, там нет ни старости, ни одиночества, ни болезней, и сама смерть вполовину.
Природа вложила в русского человека необыкновенную способность веровать, испытующий ум и дар мыслительства, но всё это разбивается в прах о беспечность, лень и мечтательное легкомыслие.
Будем жить! Солнце не восходит два раза в день, и жизнь даётся не дважды, — хватайтесь же цепко за остатки вашей жизни и спасайте их.
В каждом из нас слишком много винтов, колёс и клапанов, чтобы мы могли судить друг о друге по первому впечатлению или по двум-трём признакам.
Если тебе когда-нибудь понадобится моя жизнь, то приди и возьми её.
Как приятно лежать неподвижно на диване и сознавать, что ты один в комнате! Истинное счастие невозможно без одиночества.
Жизнь есть досадная ловушка. Когда мыслящий человек достигает возмужалости и приходит в зрелое сознание, то он невольно чувствует себя как бы в ловушке, из которой нет выхода.
Не смешно ли помышлять о справедливости, когда всякое насилие встречается обществом как разумная и целесообразная необходимость, и всякий акт милосердия, например оправдательный приговор, вызывает целый взрыв неудовлетворенного, мстительного чувства?
Боже мой, до какой степени мы искалечены цивилизацией!
Такова уж человеческая судьба: если не ошибаешься в главном, то будешь ошибаться в частностях. Никто не знает настоящей правды.
День зимою оттого короткий, что подобно всем прочим предметам видимым и невидимым от холода сжимается и оттого, что солнце рано заходит, а ночь от возжжения светильников и фонарей расширяется, ибо согревается.
В любовных делах, а особенно в женитьбе, внушение играет большую роль.
Женишься, а потом чего доброго попадешь в какую-нибудь историю.
Когда сойдутся немцы или англичане, то говорят о ценах на шерсть, об урожае, о своих личных делах; но почему-то когда сходимся мы, русские, то говорим только о женщинах и высоких материях. Но главное — о женщинах.
Какое это огромное счастье любить и быть любимым, и какой ужас чувствовать, что начинаешь сваливаться с этой высокой башни!
- И угощение было тоже настоящее кавказское: суп с луком, а на жаркое — чехартма, мясное.
- Черемша вовсе не мясо, а растение вроде вашего лука.
- Нет-с, ангел мой. Чехартма не лук, а жаркое из баранины.
- А я вам говорю, черемша — лук.
- А я вам говорю, чехартма — баранина.
- А я вам говорю, черемша — лук.
- Что же я буду с вами спорить! Вы никогда не были на Кавказе и не ели чехартмы.
- Не ел, потому что терпеть не могу. От черемши такой же запах, как от чеснока.
И через тысячу лет человек будет так же вздыхать: «ах, тяжко жить!» — и вместе с тем точно так же, как теперь, он будет бояться и не хотеть смерти.
То, что кажется нам серьёзным, значительным, очень важным, — придёт время, — будет забыто или будет казаться неважным.
Загрузка ...